Вы здесь

Пасха - Светлое Христово Воскресение.

ПАСХА (Светлое Христово Воскресение)

Дата празднования Пасхи в 2012 году - 15 апреля.

В 2012 году Пасха отмечается 15 апреля. Праздник Воскресения Христова самым тесным образом связан с ветхозаветной еврейской Пасхой (от еврейского слова "песах", что значит "проходить мимо"). Ветхозаветный праздник был установлен в память избавления евреев от египетского рабства. Господь вывел народ Свой из плена,чтобы из него произвести Спасителя мира, Мессию, каковым и был Иисус из Назарета, Сын Человеческий и Сын Божий. За праздничной пасхальной трапезой вкушали специально приготовленного агнца (ягненка) с горькими травами. Именно накануне этого праздника Господь Иисус Христос был распят на кресте.


О событиях воскресения Христова повествуют все евангелисты. Когда Господь Иисус умер на кресте, ученики Его сняли Его тело с креста и положили в погребальной пещере, которую приготовил для себя в своем саду Иосиф Аримафейский, ученик Христа и весьма состоятельный человек (у иудеев был обычай не хоронить тела в земле, а погребать их в высеченных пещерах). Обряд погребения пришлось совершить наспех, так как с вечера наступала еврейская пасха (сутки тогда считались с вечера), когда по закону не полагалось заниматься никакими делами.


Когда же, по прошествии праздника (на третий день после казни), в первый день недели, который теперь называется воскресением, женщины из числа учеников Христа пришли к пещере, чтобы завершить обряд погребения, то они увидели, что огромный камень, закрывавший вход в пещеру, отвален, и на нем сидит Ангел Господень. Ангел сказал женщинам, что Иисуса здесь нет, Он воскрес.


Затем воскресший Господь явился женщинам, а через некоторое время - и ближайшим Своим ученикам, апостолам, которые поначалу не поверили рассказу женщин о воскресении; теперь же последние их сомнения были развеяны. 


Впоследствии ученики и последователи Христа образовали Церковь Христову и стали именоваться христианами. Христиане всегда верили и верят сейчас, что Своею смертью на кресте и Своим воскресением Господь Иисус Христос спас нас от рабства дьяволу и от вечной смерти. Ветхозаветное слово "Пасха" в Церкви христианской получило особый смысл и стало обозначать прохождение от смерти к жизни, от земли к Небу. 


Одно из древних христианских песнопений, кратко выражающее смысл праздника - тропарь "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ(победив), и сущим во гробех (находящимся во гробах) живот даровав (подарил жизнь).


Дата празднования Пасхи
(по материалам сайта Пасха.ru

Праздник Пасхи был установлен еще во времена Ветхого Завета в память избавления народа еврейского от рабства египетского (Книга Исход, глава 12). У древних евреев Пасха праздновалась 14-21 нисана, что соответствует началу нашего марта. Так праздновалась она и во время земной жизни Христа.

В Христианской Церкви Пасхой называется праздник Воскресения Господа нашего Иисуса Христа. В Древней Церкви этот праздник совершался не везде в одно и то же время. Так, почти все церкви - Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская, Кесарийская, Римская - праздновали Пасху в первое воскресенье после Пасхи еврейской. Малоазийские же Церкви, центром которых в то время был город Эфес, праздновали Пасху одновременно с иудеями, 14 нисана. Несогласия в праздновании христианской Пасхи среди Поместных Церквей вызывали так называемые пасхальные споры, которые прекратились только после постановления Первого Вселенского Собора (325 г.) Согласно этому постановлению, Пасха Христова празднуется в первый воскресный день, следующий за весенним полнолунием, которое будет в самый день весеннего равноденствия или непосредственно после него, но не ранее весеннего равноденствия. В Риме пасхальные празднования начинались в полночь наступающей Пасхи, некоторые же из восточных христиан считали, что Пасха приходит с рассветом. VI Вселенский Собор постановил начинать празднование «в средние часы ночи», то есть между полуночью и рассветом, этот обычай сохраняется до сих пор. Древние христиане в течение недели после Пасхи ежедневно собирались для общественного богослужения.

С 46 года до Рождества Христова по 1582 год греко-римский, а потом и европейский мир жил по юлианскому календарю. В IV веке была составлена так называемая Александрийская пасхалия, которая определила правила расчета даты празднования Пасхи. В 1582 году папа Григорий XIII ввел новый стиль, который стал называться григорианским, и разница между старым юлианским и новым григорианским календарем в наше время составляет 13 дней. Проблема григорианского календаря заключается в том, что празднование Пасхи, рассчитанное по этому календарю, может совпадать с пасхой иудейской, что противоречит каноническим правилам Православной Церкви.

Большинство Поместных Православных Церквей, за исключением автономной Церкви Финляндии, сегодня рассчитывают дату празднования Пасхи по юлианскому календарю, хотя все остальные, не связанные с датой Пасхи, праздники (например, Рождество Христово) многие Церкви отмечают по календарю григорианскому. Финляндская Православная Церковь вычисляет дату Пасхи по григорианскому стилю. Дата празднования Пасхи, рассчитанная по разным календарям, иногда может совпадать, а иногда разница в датах может составлять несколько недель.

© «Пасха.ru». При полном или частичном использовании материалов ссылка на «Пасха.ru» обязательна.

 

Пасха - путь из ада, или почему в Православной Церкви нет иконы Воскресения Христа

Пасха — это не просто праздник. Это — суть христианства. Если мы внимательно прочитаем апостольские послания и посмотрим те первые проповеди, что приведены в «Деяниях апостолов», нас ждет сюрприз: апостолы не знают никакого «учения Христа». Ни разу они не говорят «как учил нас Господь», не пересказывают Нагорной проповеди и не передают из уст в уста рассказы о чудесах Христовых. Важнее всего этого для них одно: Он умер за грехи наши, но и воскрес. Пасхальные события — вот основа христианской проповеди. Христианство — не «учение», не моралистика, а просто рассказ о факте. Апостолы и проповедуют только факт — событие, очевидцами которого были.

Но при этом они говорят о Воскресении Христовом не как о событии лишь в Его жизни, но и — в жизни тех, кто принял пасхальное благовестие, — потому что «Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас» (Рим. 8,11). Необычность происшедшего со Христом в том, что смерть Его и воскресение «действует в нас» (2 Кор. 4,12).

И с тех пор каждый христианин может сказать: самое главное событие в моей жизни произошло в Иерусалиме, «при Понтии Пилате»…

Что же мы празднуем в Пасху? О богословии говорить современным людям сложно, поэтому присмотримся к тому, что говорит об этом икона.

Но в православной иконографии нет иконы Воскресения Христова! Знакомое всем нам изображение Христа, в белоснежных ризах исходящего из гроба со знаменем в руке, — это позднейшая католическая версия, лишь в послепетровское время появившаяся в российских храмах. Традиционная православная икона не изображает момент Воскресения Христа. Существует, однако, немало икон, надпись на которых говорит, что перед нами «Воскресение Господа нашего Иисуса Христа», а реальное изображение все же повествует о событиях, имевших место днем раньше — в Великую Субботу. Пасхальной иконой Православной Церкви является икона «Сошествие во ад».

Христос на этой иконе как будто абсолютно статичен. Он держит за руки Адама и Еву. Он только готовится извести их из места скорби. Подъем еще не начался. Но только что закончился спуск: одежды Христа еще развеваются (как после стремительного спуска). Он уже остановился, а одежды еще опадают вслед за Ним. Перед нами — точка предельного нисхождения Христа, от нее путь пойдет ввысь, от преисподней — в Небо. Христос ворвался в ад, и сокрушенные им врата ада, разломанные, лежат под Его ногами.

«Сошествие во ад» являет нам, как совершается победа Христова: не силой и не магически-авторитарным воздействием, но — через максимальное «Самоистощание», самоумаление Господа. Ветхий Завет повествует, как Бог искал человека. Новый Завет, вплоть до Пасхи, нам говорит, как далеко пришлось пойти Богу, чтобы найти все же Своего Сына.

Вся сложность иконографии Воскресения связана с необходимостью показать, что Христос — не только Воскресший, но и Воскреситель. Она говорит о том, — зачем Бог пришел на землю и принял смерть.

На этой иконе дан момент перелома, мгновение встречи двух разнонаправленных, но единых по цели действий: предельная точка Божественного нисхождения оказывается начальной опорой человеческого восхождения. «Бог стал человеком, чтобы человек стал богом» — такова золотая формула православного понимания человека.

Эти (ранее закрытые) возможности преображения открываются для человека стремительно — «во едином часе». «Пасха» и означает «переход», стремительное избавление. В ветхозаветные времена пасхальным хлебом были опресноки — безквасные хлебы, изготовленные наскоро из теста, которое некогда было даже заквасить. Столь же стремительно свершается и освобождение человечества (уже всего человечества, а не только еврейского народа) от рабства (уже не египетскому фараону, но самой смерти и греху).

Главный смысл иконографии Воскресения — сотериологический. «Верно слово: если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем» (2 Тим. 2,11). «Как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его в крещении, то должны быть соединены и подобием воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с Ним… дабы нам не быть уже рабами греху» (Рим. 6,4-6).

Воскресение Христа — это дарованная нам победа. Или — победа Христа над нами. Ведь мы сделали все, чтобы Жизнь не «жительствовала в нас»: вывели Христа за пределы града своей души, своими грехами пригвоздили Его ко кресту, поставили стражу у гробницы и запечатали ее печатью неверия и безлюбовности. И — вопреки нам, но ради нас — Он все-таки воскрес.

Поэтому иконописец, задача которого — передать пасхальный опыт Церкви — не может просто представить саму сценку исхождения Спасителя из гроба. Иконописцу необходимо связать Воскресение Христа со спасением людей. Поэтому пасхальная тематика и находит свое выражение именно в изображении сошествия во ад.

Распятый в пятницу и Воскресший в воскресение, Христос в субботу нисходит во ад (Еф.4,8-9; Деян.2,31), чтобы вывести оттуда людей, освободить пленников.

Первое, что бросается в глаза в иконе сошествия, — это то, что в аду находятся… святые. Люди в нимбах окружают Христа, сошедшего в преисподнюю и с надеждой смотрят на Него.

До Пришествия Христова, до того, как Он соединил в Себе Бога и человека, для нас был закрыт путь в Царство Небесное. С грехопадения первых людей в структуре мироздания произошла подвижка, которая перервала животворящую связь людей и Бога. Даже в смерти праведник не соединялся с Богом.

Состояние, в котором пребывала душа умерших, в древнееврейском языке обозначается словом «Шеол» — безвидное место, сумеречное и без-образное место в котором ничего не видно (Иов. 10,21-22). Это скорее состояние тяжкого и бесцельного сна (Иов. 14,12), чем место каких-то конкретных мучений. Это «царство теней», эта мнимость в своем мареве скрывали людей от Бога. Древнейшие ветхозаветные книги не знают идеи посмертной награды, не ожидают рая.

В связи с этим в атеистической литературе встречается утверждение, что здесь пролегает непроходимая пропасть между Ветхим и Новым Заветом: новозаветная ориентация на бессмертие души не находит подтверждения в Ветхом Завете и противоречит ему. Тем самым в очень существенном пункте единство Библии ставится под сомнение. Да, Экклезиаст без всякой надежды вглядывается в пределы человеческой жизни. Псалмопевец Давид с плачем размышляет о скоромимоходящести человеческой жизни: «Человек яко трава, дни его яко цвет сельный, так оцвете, яко дух пройдет в нем и не будет»… И Иов вопрошает, очевидно, не ожидая ответа: «Когда умрет человек, то будет ли он опять жить?» (Иов.14.14).

Да, ветхозаветным людям не было ясно открыто наличие жизни и после жизни. Они могли предчувствовать, жаждать этого — но явно им ничего не было сказано. Ведь говорить, что за смертью их ждет жизнь в Боге, Царство Небесное, — значит утешать их и обнадеживать, но ценой обмана. Ибо до Христа оно еще не могло вобрать в себя мир, и никто из мира не мог вместить его в себя. Но и говорить людям Ветхого Завета правду о Шеоле — значило провоцировать в них приступы безысходного отчаяния или надрывного эпикурейства: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!»

И вот пришло время, когда надежды, казалось бы обманутые, все же оправдались, когда исполнилось пророчество Исаии: «На живущих в стране тени смертной свет воссияет» (Ис. 9,2). Ад обманулся: он думал принять свою законную дань — человека, смертного сына смертного отца, он приготовился встречать назаретского плотника, Иисуса, Который обещал людям Новое Царство, а сейчас и Сам окажется во власти древнего царства тьмы — но ад вдруг обнаруживает, что в него вошел не просто человек, а — Бог. В обитель смерти вошла Жизнь, в средоточие тьмы — Отец Света.

Впрочем, и смысл, и событийное настроение Пасхи нам не удастся передать лучше, чем это сделал святитель Иоанн Златоуст: «Пусть никто не рыдает о своем убожестве, ибо явилось общее Царство. Пусть никто не оплакивает грехов, ибо воссияло прощение из гроба. Пусть никто не боится смерти, ибо освободила нас Спасова смерть. Воскрес Христос и Жизнь пребывает. Воскрес Христос и мертвый ни един во гробе!».

«Свой пришел к своим». Кто эти «свои»? Святые цари и пророки, праведники Ветхого Израиля? Да! Но что говорит Златоуст? Разве говорит он: «Ни единого иудея во гробе» (в духовном гробе, в Шеоле)? Нет, — вообще «мертвый ни един».

Знали ли русские иконописцы, что древнейшие православные святые считали «христианами до Христа» праведных язычников-философов? «Сократ и Гераклит и им подобные, которые жили согласно с Логосом (Словом), суть христиане» (святой Иустин Мученик). Все те, кто искал Единого Бога и во имя Его подавал своему ближнему «хоть чашу холодной воды», чья совесть вела к служению Богу и добру,- все они искали именно Христа (еще не зная Его имени) и были узнаны и признаны Им как Его и спасены. Так считали древнейшие отцы Церкви, и даже во время, когда язычество было еще сильно, они не боялись узнавать правду в ее формально нехристианских облачениях — и воцерковлять ее. Нехристианские мыслители (если они учили добру) почитались неправомочными обладателями не им принадлежащей истины, а сама Истина почиталась Единой и предугадываемой всеми духовно ищущими людьми. И потому — как Моисей приказал еврейскому народу во время пасхального исхода забрать все золото из египетских домов (ибо оно было заработано евреями за столетия их рабства), — так и христиане должны приносить в Церковь все лучшее; все духовное золото, наработанное человечеством вне церковной ограды, «под рабством закона».

Но еще и в «золотую осень» православного средневековья, может быть и незнакомые с Иустином Мучеником, русские и молдавские иконописцы не стеснялись на фресках соборов писать лики дохристианских философов. Может, и на иконах Воскресения Христова они видели и писали не только ветхозаветных праведников, но и всех, заслуживших блаженство «алчбой и жаждой правды». Ведь, как писал ап. Павел, Бог «есть Спаситель всех человеков, а наипаче верных» (1 Тим. 4,10). Ведь Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2,3-4). Как само Пришествие в мир Слова означает суд, состоящий в том, что то, что было от света, — приняло Свет, потянулось к Нему и просветлилось, а те, чьи дела были злы, возненавидели Его (Ин. 3,19-21), — так не только в этическом, но и в познавательном плане обретение полноты Истины необходимо «судит» все остальные человеческие мнения. «Истинное Слово, когда Оно пришло, показало, что не все мнения и не все учения хороши, но одни худы, а другие хороши» (святой Иустин Мученик).

То, что казалось почти неразрешимым, равнодоказательным; что обладало, казалось бы, одинаковым достоинством полуистины-полулжи — при свете Истины, воссиявшей в сумерках безблагодатного богоискания, оказалось совсем не столь равнозначным. Усталая релятивистская мудрость дохристианского мира оказалась освещенной Солнцем Правды — Христом. И все сразу стало иным. …

То, что выдерживало сравнение со Светом, выявляло свое родство с Ним, — соединялось с Ним, и принималось Церковью.

«Свет Христов просвещает всех». Может быть, именно это хотел сказать древний иконописец, помещая на иконе Воскресения среди встречающих Спасителя людей не только с нимбами, но и без них.

На первом плане иконы мы видим Адаму и Еву. Это первые люди, лишившие себя богообщения, но они же дольше всего ждали его возобновления.

Рука Адама, за которую его держит Христос, бессильно обвисла: нет у человека сил самому, без помощи Бога, вырваться из пропасти богоотчужденности и смерти. «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7,24). Но другая его рука решительно протянута ко Христу: Бог не может спасти человека без самого человека. Благодать не насилует.

По другую сторону от Христа — Ева. Ее руки протянуты к Избавителю. Но — значимая деталь — они скрыты под одеждой. Ее руки некогда совершили грех. Ими она сорвала плод с древа познания добра и зла. В день падения Ева думала получить причастие к Высшей Истине, не любя саму Истину, не любя Бога. Она избрала магический путь: «вкусите и станете», подменив им трудную заповедь «возделывания»… И вот теперь перед нею снова Истина, ставшая плотью, — Христос. Вновь Причастие Ему способно спасти человека. Но теперь Ева знает, что к Причастию нельзя приступать с самоуверенностью… Теперь понимает: все существо человека должно пронзить «рассуждение», — к Кому дозволено ему причаститься…

И Ева не дерзает самочинно коснуться Христа. Но моля, ждет, когда Он обратится к ней.

Прежде, в раю, одеждой людей была Божественная Слава. «Совлекшись» ее после грехопадения, после попытки стяжать всю полноту этой Славы бесславно-техническим путем, и явилась потребность в материальной одежде. Свет стал обличать обнаженность людей от добрых дел — и от него потребовалась защита, ибо при этом свете, ставшем теперь внешним для них и извне обличающим, «узнали они, что наги» (Быт.3,7). Одежда служила тому же, чему позже станут служить города — самоизоляции, ставшей, увы, необходимой (город — от «городить, огораживать»).

То, что сейчас, в момент, изображенный на иконе, Ева вся, с головы до ног, покрыта одеждой, — это еще и знак ее покаяния, понимание всецелой своей отделенности от Бога (одежда дана людям после грехопадения). Но именно поэтому — и спасена Ева. Спасена, — ибо покаялась.

Иконописец всегда, когда надо показать встречу человека и Бога, Вечного и временного, стремится явить не только сам факт встречи, но и значение человека в ней, его личное, выбирающее, верующее отношение к Встреченному. В данном случае об этом говорят не только лик или жесты, но и одежды.

А поскольку тем самым вводится тема покаяния, икона в душе молящегося совмещает Великую Субботу (когда было сошествие во ад) и Пасхальное воскресение. Совмещает покаянные чувства завершающих дней Великого поста и всерастворяющую радость Пасхи.

«На Страстной, среди предпраздничных хлопот, сугубо постились, говели… К вечеру Великой Субботы дом наш светился предельной чистотой, как внутренней, так и внешней, благостной и счастливой, тихо ждущей в своем благообразии великого Христова праздника. И вот праздник наконец наступал, — ночью с субботы на воскресенье в мире свершался некий дивный перелом, Христос побеждал смерть и торжествовал над нею» (И. Бунин. Жизнь Арсеньева).

Воскресение Христово связано со спасением людей. Спасение человека — с его Покаянием и обновлением. Так встречаются в Воскресении «усилья» человека и Бога. Так решается судьба человека — та судьба, о которой вопрошал Бунин: «Бог ли человек? Или «сын бога смерти»? На это ответил Сын Божий».

И вновь скажу: это не «мифология» или «теоретическое богословие». Что более соответствует природе человека: христианское свидетельство о пасхальном чуде или тяжеловесная рассудочность «научного атеизма» — легко опытным путем установить в эти пасхальные дни. Вот если я скажу вам: «Христос воскресе!» — всколыхнется ли ваше сердце ответным: «Воистину воскресе!» — или вы прикажете ему промолчать?.. А лучше — поверить сердцу!

Из книги «Школьное богословие» - М.: Фонд «Благовест», 1999 г.


Из газеты "Православный Санкт-Петербург":

ПАСХА ГОСПОДНЯ НАМ ДНЕСЬ ВОЗСИЯ…
Какое отношение к нам имеет Воскресение Христово?

Самое прямое. «От смерти к жизни и от земли к Небесе» — так Церковь в своих песнопениях свидетельствует об изменении, произошедшем в человеческой природе в момент Воскресения. Обратите внимание — в человеческой природе! Тот путь, которым прошёл Христос, становится отныне для нас ожидаемой реальностью. Как говорил свт. Григорий Нисский, Христос Своим Воскресением «проложил путь на небо» для всякого человека. Мы ждем, что воскреснем так же, как воскрес Христос. Не тление и смерть, но вечная жизнь в торжествующем, прославленном теле, — вот что обещается миру, вот что отныне становится перспективой всякого верного Богу человека.

Почему Воскресший Христос не явился Своим убийцам?

Это очень важный вопрос. Действительно, мы не встречаем ни одного указания на встречу с Воскресшим Его врагов или недоброжелателей. А ведь это было бы так просто — явиться и всем доказать, что Иисус был не простым плотником из Назарета, а Сыном Божиим. Но ничего этого не произошло.

Почему? Прежде всего, потому, что христианство не навязывает новую и блаженную жизнь в единстве с Богом, не принуждает к ней, но свидетельствует о ней. Знаете, это как с ребёнком. Мы, родители, счастливы, когда он нам доверяет, верит нам по любви, по велению сердца, а не по принуждению, не потому, что мы его заставили верить нам.

Заметьте, Христос являлся только тем, кто Его любил и ждал. Он являлся так, что мог быть и не узнан… Здесь такой, наверное, механизм: когда человек внутренне становится готов к встрече с Воскресшим — она происходит. Так же и в нашей молитвенной жизни. Пока мы носимся со своим скепсисом, критикой Священных рассказов Писания и Предания, — мы не чувствуем Бога. Но когда мы как-то внутренне откроемся Господу — происходит встреча. И мы воистину чувствуем в нашей жизни присутствие Воскресшего и то, что Он действительно, воистину воскрес.

Что уместнее всего есть на Пасху?

Не кулич, не крашеное яйцо… Это тоже важно, но не главное. Самая уместная, если так можно выразиться, пасхальная пища — это Воскресшее Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа, Святое Причастие. Поэтому на Пасху нужно обязательно (!) посетить храм и причаститься.

Зачем на Пасху красят яйца?

Накануне Пасхи во многих семьях красят яйца. Их окрашивают в различные цвета, украшают орнаментом, рисунками. И никогда не забывают часть яиц покрасить в красный цвет. Красное яйцо — очень ёмкий символ. С одной стороны, яйцо само по себе всегда символизировало жизнь, жизнь, торжествующую над смертью (твёрдая и мёртвая скорлупа, а за ней таится жизнь — цыплёнок). С другой стороны, красное пасхальное яйцо напоминает нам об искуплении человечества жертвенной Кровью Спасителя.

А вот какое необычное толкование пасхальному яйцу даёт древнерусский документ XVI века. Яйцо указывает на всё творение: скорлупа подобна небу, плёнка (отделяющая скорлупу от самого яйца) изображает облака, белок подобен воде, желток — наша земля, а «сырость», жидкое состояние самого яйца, подобно греху в мире. Господь наш Иисус Христос воскрес из мёртвых, всё творение обновил Своею Кровью, подобно тому, как хозяйка украшает яйцо, и «сы­рость греховную иссушил, якоже яйцо изгусти». То есть отвердение варёного яйца сравнивается древним русским автором с процессом преображения творения.

Согласно старинному преданию, обычай дарить на Пасху красные яйца был введён св. Марией Магдалиной, которая, придя в Рим, подарила красное яйцо императору Тиберию со словами: «Христос воскрес!» Однако скорее всего, это лишь легенда. Ни свт. Иоанн Златоуст, ни свт. Василий Великий, ни иные отцы того времени обычая красить яйца не знают. Но уже в V–VI веках он известен. О древности обычая свидетельствует и то, что он сохранился в сообще­ствах, отпавших от православия около V–VI веков, — у армян, маронитов и яковитов.

Что такое «пасхальный кулич»?

Кроме крашеных яиц православные христиане славянских стран на Пасху пекут куличи (на Украине куличи называются пасхами): сладкие хлебы с изюмом, цукатами, орехами…

Ещё древние язычники приготовляли к весне сладкий ароматный хлеб, символизирующий радость пробуждения от зимы и тьмы к лету, теплу. Но христиане переосмыслили этот обычай. Христиане стали выпекать вкусный ароматный хлеб на Пасху как знак пасхальной радости и торжества! Кроме того, хлеб считался в древности самой необходимой пищей. Хлеб пасхальный как бы противопоставлен хлебу обычному. Мы знаем, что Пасха — начало будущаго века, знак наступления новой эры. Вот так и пасхальный хлеб — кулич прообразовательно напоминает нам о хлебе, который мы будем вкушать в Царствии Небесном (если окажемся достойны).

Что еще верующие могут приготовить к пасхальному столу?

Это, прежде всего, творожные пасхи в виде пирамидок. Такая творожная пасха символизирует Церковь Христову. Ведь что такое творог? Створоженное, преображённое молоко. Из чего состоит Церковь Христова? Из людей, преображённых Духом Святым. Творожная пасха указывает на членов Церкви, собранных вместе и преображённых Духом Святым. Именно поэтому вверху творожной пирамидки водружается знак Креста Христова.

На Руси вообще пасхальный стол достаточно обширен. Встречаются и такие оригинальные блюда, как сливочное масло в виде барашка, «четверговая соль». Эта соль приготавливается в Великий Четверг. Напомню, что, по свидетельству евангелистов, на столе во время Тайной Вечери стояло блюдо с соленым соусом – солилом. Отсюда русский обычай готовить четверговую соль. Что это такое? Это крупная каменная соль, смешанная с густой квасной гущей, растворившаяся в этой гуще, а потом выпаренная на сковородке на медленном огне. По остывании смеси отвеивают ссохшуюся квасную гущу от соли. Такая соль имеет кофейный цвет и особый приятный вкус. В старину пасхальные яйца ели только с четверговой солью…

Недалеко от нашего дома освящают куличи прямо в супермаркете. Для нас это удобнее, чем ехать в храм.

В последние годы всё чаще прихожане спрашивают об этом… Конечно, это удобнее, но это никак не согласуется с церковным обычаем. Освящение снеди — не самоценная процедура, оторванная от богослужения Пасхи, но часть праздника. Пасхальные яства освящаются в притворе храма! Для постившихся людей! Для них это как бы предначинание праздника.

А для кого-то из ещё только находящихся на пути к вере это возможность лишний раз войти в храм, увидеть иконы, услышать церковную молитву. Может быть, этот приход в храм снимет последний барьер на пути к Церкви.

Так что никакого освящения в супермаркетах быть не может. В крайнем случае, если вы не можете приехать в храм в субботу, накануне Пасхи, то просто дома окропите продукты святой водой. Это будет правильнее.

о. Константин ПАРХОМЕНКО, клирик Свято-Троицкого Измайловского собора
 

 

Антипасха - праздник атеистов?
Первое воскресенье после праздника Пасхи, называется в церковном календаре странным словом «Антипасха». Что это? Может быть, праздник, противоположный Пасхе? Ведь приставка «анти» – вроде бы означает «против». Не узнаем ли мы в этот день, что Христос на самом деле не воскресал?

Праздник атеистов - наверное, именно такая ассоциация может возникнуть у человека нецерковного при упоминании слова Антипасха. Но если быть корректным в переводе, то греческое слово анти значит вместо. Следовательно - Антипасха – праздник некоего восполнения, это как бы еще одна Пасха, еще одна радость встречи.

В этот день Церковь празднует встречу апостола Фомы и воскресшего Христа. Согласно Евангелию, Фома, с чьим именем устойчиво ассоциируется эпитет «неверующий», однако, не был ни богоненавистником, ни еретиком. Но имел «доброе» сомнение в том, что Христос, его Учитель, любимый и преданный, распятый и погребенный, именно Он, - будто бы воскрес. Фомы не было среди апостолов, видевших Христа сразу по Воскресении. Слова сомневающегося: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» - это слова эдакого естествоиспытателя, человека, жаждущего по-настоящему пережить встречу с Богом, восполнить Пасху радостью о Христе. И Фома получает чаемое, явившийся Христос говорит ему:«Подай перст свой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим», а ошеломленный Фома только восклицает: «Господь мой и Бог мой!»

Святитель Феофан Затворник размышляет: «"Господь мой и Бог мой!" - воззвал святой апостол Фома. Ощущаете ли с какою силою ухватился он за Господа и как крепко держит Его? Не крепче держит утопающий доску, на которой чает спасенным быть от потопления. Прибавим, что кто не имеет таким Господа для себя и себя в отношении к Господу, тот еще не верует в Господа, как следует... Такого рода события в духовной жизни христианина не воображаются только умом, а переживаются самым делом. Затем, как вера его, так и сочетание со Христом становятся крепки, как жизнь или смерть».

Так что Антипасха - скорее праздник для «добрых сомневающихся»: жаждущих новых открытий, ищущих и горящих, готовых именно в вере подражать Фоме.

Символично, что среди православных сложилась добрая традиция венчаться на Красную горку, как еще в народе называют Фомино воскресение. Церковь, сама, как Невеста, убранная для Жениха Христа, красуется великолепием пасхального наряда, священство, облаченное в «порфиру и виссон», возглашает: «сопрязи я в единомудрии, венчай я в плоть едину», а хор, или по-церковному «лик», воспевает: «святии мученицы, добре страдальчествовавшии и венчавшиеся».

Венчание – обет верности любящих перед лицом Бога, воссоединение во Христе, а еще - выражение готовности жертвовать собой ради другого, по примеру святых мучеников. Апостол Фома и здесь является подходящим примером, ведь в конце своего земного пути он принимает мученическую смерть за христианское благовестие, жертвует жизнью ради познанного им Христа.